Рецензия

Статья предлагает взгляд на Оруэлла с акцентом на иррациональные элементы его творчества, пытается выявить то, что он в эссе «Почему я пишу» (1940) называет ingrained likes and dislikes. Задача сама по себе важнейшая и предполагающая по крайней мере знакомство с кругом детского и юношеского чтения Эрика Блэра. Цитируя из эссе юношеские представления Оруэлла о его литературном будущем (не оговаривая ни контекст, ни элемент самоиронии в приводимой цитате), автор ставит вопрос о том, откуда у Оруэлла берется «непроизвольное стремление» к печальным финалам (unhappy endings), и отвечает на него двояко. Во-первых, в оруэлловской картине мира и человека акцентируется острое переживание мимолетности, бренности, смертности бытия, неизбежности поражения в борьбе со смертью (материал – отдельные наблюдения над текстом трех эссе и романа «1984»). Во-вторых, подчеркивается доминирование темы зла у Оруэлла – повышенная сюжетная роль злых персонажей (на материале романа «Дни в Бирме», 3 из 9 страниц текста). Все это позволяет автору утверждать преемственность творчества Оруэлла по отношению к литературе эпохи «конца века» и внутреннюю премственность между его ранними и поздними романами. Автор видит в Оруэлле завершителя эпохи гуманистического индивидуализма, писателя трагического/элегического, едва ли не лирического склада. Подобранные примеры из текстов создают впечатление об Оруэлле почти как о литературном «брате» Вирджинии Вулф. Замечания и соображения: 1. Заглавие много шире реального содержания статьи. Материал не позволяет говорить о «творчестве Оруэлла» в целом, он выбран точечно для иллюстрации авторских представлений, не контекстуализирован хотя бы в пределах эволюции писателя. О внутренней преемственности романов 1930-х гг. с поздними шедеврами Оруэлла существует обширная критическая литература. В заглавии стоит дать ограничитель, хотя бы в скобках. 2. Ключевая терминология. В Ключевых словах даны понятия «личность, индивидуальность, субъект». В основном тексте они используются соответственно 3, 4 и 3 раза, и как синонимы. Тогда как выражение «человеческое “я”» используется 10 раз. С точки зрения заявленного разграничения культурных эпох дифференциация между ними важна. Стоит дать хотя бы авторские дефиниции. 3. Отправной тезис статьи – слова Оруэлла из эссе 1940 г. о том, что до своего реального вступления в литературу он воображал, что будет автором длинных натуралистических романов с «печальным финалом» (unhappy ending). Не затрагивая вопрос об историко-идеологическом смысле happy end в традиции novel, из шести романов писателя в четырех нет «несчастливого финала». Развязки можно оценивать по-разному, но смертью героя заканчивается только первый роман, остальные герои учатся принимать обстоятельства своей жизни. В том же эссе есть фрагменты, как представляется, более продуктивные для анализа «Дней в Бирме», где на каждый абзац о роковой обреченности Флори приходится по 2-3 абзаца о его социально-политической эволюции. 4. В статье в общем виде говорится о связи Оруэлла с литературой рубежа XIX-XX вв., переосмыслившей субективность, переживание времени и пр. Эта литература так многообразна; хотелось бы большей конкретики, хотя бы имен из национальной традиции. Кто эти писатели эпохи «конца века», с которыми у Оруэлла обнаруживается родство? 5. Английский вариант заглавия и аннотации. Английским аналогом русского «проблема личности» в заглавии работы скорее должно быть «the concept of human being»; «the person as a problem» значит «человек, создающий проблемы». В английской аннотации употребляется выражение fin de siècle, в принципе понятное как хронологическое обозначение, но в национальной критической традиции за последние три десятилетия весьма дискуссионное. На какую бы позицию в этой дискуссии ни встать, английский fin de siècle определился как совокупность текстов Уайльда, Морриса, Стокера, А. Мэкена и др. авторов, прямо испытавших французские влияния. Англоязычному читателю использование этого выражения в статье об Оруэлле посылает ложный сигнал, ведь автор не может иметь в виду опору Оруэлла на эту традицию. Таким образом, хотя аргументация автора выборочна, далека от учета реалий творчества Оруэлла и существующей о нем англоязычной критики, степень оригинальности концепции такова, что при нынешнем сверхбуме на Оруэлла читателю журнала статья может быть любопытна. Поэтому, при условии авторской переработки в направлении конкретизации и уточнения основных положений, рецензируемая статья может быть принята к публикации.